Приглашаем Вас стать одним из нас, для этого прочтите О сайте!

А знаешь ведь...


Метки:
Просмотров: 725

Было у тебя такое, что вот долго не видишь человека, друга детства, например, не общаешься годами и вот едешь в город детства, и представляешь, как встретишься с ним, как ему всего нарасскажешь, как поделишься с ним всем. Как вам будет здорово вместе. Как почувствуешь, что он такой родной тебе, и он будет так же всё чувствовать и с полуслова понимать. И будет поражённо смотреть в твои глаза и улыбаться. Ведь это поразительно - такая дружба! И поражённые вы будете друг другу в глаза смотреть, во все глаза, впитывая буквально каждую деталь и ты смутишься вдруг и не будешь знать что сказать? А что говорить?! Ведь всё и без слов понятно. И он тебя понимает, и ты его. И ваша встреча – это «момент истины». И вот ради этого момента стоит жить. Ты предчувствуешь это, и даже выразить это словами не можешь, но где-то внутри сидит вера с надеждами и мечтами. И всё это настолько сокровенное, что ты сам от себя это прячешь, чтоб не дай Бог, не сглазить!

И вот вы встречаетесь, говорите, общаетесь, делитесь всем-всем-всем и вспоминаете всё. Но ты чувствуешь – что-то не то. Что-то не идёт. Вроде бы всё хорошо, и вроде бы заново пережили многое, но… Но всё не о том. Что-то тебя гложет, что-то сидит занозой. Что-то важное упустили, недосказали. И как чужие словно. Будто оба притворяетесь кем-то. И все эти воспоминания, как выцветшие фото, ничего не стоят. Не рождают ничего внутри. И друга ты не чувствуешь, сидит вот чужой человек рядом и тебе неудобно даже. Обидеть боишься... А что сказать не знаешь. И возникает замешательство. Такая неловкая пауза. Сказать нечего. Говорить не о чем.

И это совсем не то молчание наполненное всеми смыслами, которого ты ожидал. Нет, это не «момент истины», это стена отчуждения между вами. Вы - чужие. Не родные.

И вот пытаясь перекрыть эту тишину и пустоту, ты спохватываешься и говоришь: "Что это мы как не родные!", и давай, то то вспоминать, то это, говорить о чём угодно, только бы заглушить эту тоску одиночества, отрезанности. О чём угодно! А поговорить то собственно не о чем. Не о чем вам говорить по-душам. Нет больше ощущения родства, единства. Нет. И хоть ты тресни не появится. Хоть заговорись. И говорите вы всё не о том, не о сокровенном, не о том, что вас волнует, а о глупостях каких-то. Пытаешься выйти из этого тупика пустой болтовни и предлагаешь выпить. И вы пьёте. Много пьёте, выдохшись, молчите. Оба раскрасневшиеся. В глаза не смотрите – каждый в свой угол куда-то. И опять тишина. И опять не та. Из-за этого внутри тоскливо что-то клубочком сжимается. И хочется, чтобы этот клубок разжался. Хоть через пьяную слезу, хоть через глупое признание в чём-то, хочется прощения попросить, сграбастать друга, и так в объятьях помолчать, чтобы избавиться от этого давящего на грудь камня.

Но нет. Пытался. Не получилось. И ощущение тоски этой, извечной русской тоски, только нарастает. И тоска эта, вот той немытой, немой скотины внутри, что там где-то в сердце клубочком свернулась. И которую хрен её знает, как развернуть. Душу, которая сама не знает, чего хочет. Вынуть её и спросить "Ну чего ты хочешь, дура?!". А она ничего толком сказать не может, так рвалась на встречу и? Что дальше? Ну и получила. Чего ещё? А она молчит. Может потому, что совершенно оскотинилась, озверела и потеряла всякий человеческий вид в тебе? Только мычит нечленораздельно и булькает что-то. И ведь до того как выпили, она вообще молчала, признаков жизни не подавала. А как выпили, и она вырвалась на свободу, как назло – язык заплетается и банальности говорятся. Хотя смысл вроде глубокий за словами чувствуешь. Но поздно, глаза не фокусируются и сознание гаснет. И ты погружаешься в сон, блаженно улыбаясь, улыбкой этого немого животного. А потом протрезвеешь, не вспомнишь ничего, даже вспоминать не захочется этого. Стыдно! Как животное себя вёл.

Вот и повидались. И пора уже домой. На перроне друг тебя конечно провожает. Садит в вагон, хлопочет вокруг тебя. В глаза не смотрит, отводит. И даже как бы не хочет остановиться. Суета. Не до того. Обнимает впопыхах, говорит что-то. Потом выходит, стоит там, на перроне, ты у окна, выглядываешь. А он чем-то своим занят, по телефону может с кем-то разговаривает, на тебя поглядывает, улыбается ободряюще, подмигивает, головой кивает, мол свидимся ещё. А ты чувствуешь, что тебя уже нет для него. А был ли ты? Был ли мальчик?(с) Чужие. Совсем чужие. Ты отворачиваешься от окна, деловито рассовываешь свои чемоданы. И отчаянно чувствуешь, что что-то забыл. Выглядываешь на перрон. Смотришь на друга. На бывшего друга. Бывшего! Сейчас ты понял, что он бывший, давно уже бывший. Но ты не хотел признаваться себе, верить в это. Потому что ты держался в этом мире, ибо где-то есть он – друг детства. И вот впервые тебя обнимает и сдавливает комком в горле обман. Внутри сосущее одиночество и обречённость. Будто всё зря. Вся жизнь прожита зря. Всё-всё-всё. Потому что ну нельзя так. Ты чувствуешь нутром, что так нельзя. Не по человечески это! Не по людски.

Ощущение обмана, даже не обмана, в том смысле, что кто-то кого-то специально обманывал. Скорее самообмана. Просто обманулись надежды.Тебе хотелось верить что у тебя есть друг. Ему тоже наверное хотелось верить. Он сделал вид что всё хорошо, ты сделал вид. Стены будто бы между вами не было. Но ведь была! А «момента истины» не было. Тут доказывать нечего. Ты чувствуешь, что не было. Тягостное чувство. Ты делал вид, так как это было проще. Обоим. Это была ложь во спасение. Вот! Ты нашёл себе оправдание, что этот самообман был ради дружбы, ради друга. А это святое!

А обману плевать, благородными ты руководствовался намерениями или нет. Он топью охватывает то безмолвное существо в тебе и уволакивает во тьму поглубже, вместе со всеми дурацкими сомнениями и предчувствиями. Нет сомнений – вот и доказательство что всё хорошо. Хорошо же было?! Вот и ладушки!

И вдруг что-то прорвётся в тебе, и вдруг слёзы стоят в глазах. И ты понимаешь, что не можешь так. Чувствуешь что-то такое, что невозможно передать словами внятно. То, от чего ты мучался. Ты выбегаешь в тамбур, смахивая эти дурацкие слёзы. И ловишь взгляд человека. Друга. Его глаза. Впервые за всё это время ваши взгляды пересекаются. И в этих глазах тот же самый немой вопрос: "Неужели это мы, что же с нами стало?!"

И ты пытаешься что-то сказать, прокричать. А тамбур уже закрыт. Поезд уже отходит. Друг показывает знаком, что не слышит тебя, не понимает, что ты ему хочешь сказать. А ты и сам не знаешь! Не знаешь! И только буквы как-то нехотя складываются в нелепую фразу, обрывки каких-то ощущений: "А знаешь... ведь я... мы..." Мысли снова путаются и обрываются бессвязными фразами. И снова чёткое ощущение что «момент истины» ускользнул. Вот он только что был, но шанс утрачен.

Впереди дорога. Впереди чай в подстаканнике. Впереди разговорчивые соседи по купе. Или неразговорчивые. И вот всё, что ты мог из себя выдавить, это: "А знаешь, ведь..."

сутулые, в темноте

еще посидим вдвоем.

признаем, что мы не те,

за кого себя выдаем.

комнату, где спим,

мебель и весь хлам

вытащим из-за спин,

разломим напополам.

будем тугой ком

у каждого в рюкзаке.

прощаются на каком

чертовом языке?

том же, что был мал,

весел и необжит,

если соединял?

им же и надлежит:

мы были близки

так, что и свет мерк.

сразу в конце тоски -

поезд наверх. (с) 

Трудно быть Богом, или красота по-арканарски


Метки: |
Просмотров: 1174

Вчера всё таки досмотрев фильм "Трудно быть Богом", было чувство, даже не знаю как передать... Скажу просто, что мне очень понравилось. Фильм (точнее происходящее в нём) был просто ужасен и невозможен, если бы не красота. Красота всё спасала. Она была во всём. В каждом кадре в каждом движении. Она была в ужасах. В крови, в кишках, в испражнениях. Это создавало такое странное чувство, противоречивое.

 Думаю многие интеллигенты или те, кто считает себя образованным человеком не сможет воспринять эту ленту, так как его будет коробить всё. И меня бы коробило. Раньше. Думаю, даже посмотрев, вытерпев всю эту муку, без наркоза, воцарилась бы такая тоскливо-обречённая мысль, внутренний застывший крик: "Зачем?!"

Зачем что-то делать ради этих людей, зачем писать, зачем взывать, зачем делиться мыслями?! Зачем!? Всё ведь бессмысленно, все вокруг дикари, дикари с наносной цивилизованностью, которая, как краска, так быстро блекнет под солнцем и сходит слоями. Сейчас в Украине всё это очень хорошо видно, по последним событиям.

 Так вот, этот ужас цивилизорванного человека, который борется за разумное, светлое, вечное был показан в главном герое, которого играл Ярмольник. Этот ужас, даже не ужас как таковой. а поражение воли. Ощущение своей ненужности, неуместности здесь, ощущение что всё, что ты скажешь, переврут, вывернут наизнанку рождает ощущение безысходности, безвыходности. Весь кромешный ужас, он как бы погружает тебя в бездну, в безумие, накрывает с головой.

 И вот герой юродствует. Он уже шут. Он не высокий и сострадающий Бог, даже не божок местного масштаба, потому что ему противна эта роль. Но он её играет. И это кривляние - разбрасываение монеток, завывание на дудочке, поливание всех одеколоном, разговоры по-душам. Потому что невозможно быть здравомыслящим в сумасшедшем доме. НЕВОЗМОЖНО.

 И вот Румата начинает убивать. Само несение ужаса и смерти показано опять как кривляние. Это опять шутовство. Потому что ощущение что всё бессмысленно, всё тотально бецельно, оно... оно всё низводит и благородные устремления донести смысл, и даже убийства. Всё.

 В какой-то момент главный герой, нисходит в ад, и вот ад в нём кривляется, демоны, которых он видит и в других. И он сострадает, жалеет людей и чем больше жалеет и понимает, тем меньше в нём жалости остаётся ко злу что творится. Чем больше он понимает, что не может терпеть, сдерживаться и быть отстранённым наблюдателем, тем больше он даёт себе стать арканарцем. Настоящим. Диким. Но здравомыслящим.

 Вот это самое парадоксальное сочетание, в безумии, поступая безумно, на равне с другими, быть здраввомыслящим. И сидеть в луже - это здравомыслие. Играть на дудочке - это здравомыслие. Бодать рогами, нанизывать на свой шлем "чёрных" - это здравомыслие. Это здраво, потому что несёт исцеление души. Потому что делать вид что тебя это не касается, закрывать глаза - это и есть безумие.

 И чтобы умыть руки, другие земляне, бегут с планеты. Миссия провалена. А он. Антон. Остаётся. Он - безумный Дон Кихот. Он - шут. Он - король. Кто он? Он это весь Арканар, все те, кто стал частью его души. И пусть душа больна, но она болеет за своих. И это есть здравость. Равнодушие - вот настоящая болезнь. Равнодушие порождает отчаяние и безысходность. А истинное сострадание даёт смысл. Даёт ощущение сути. Красоты. Как сам фильм, как каждый кадр. Который дышит болью души творца. Болью души самого режиссёра. Болью души Стругацких. Нашей всеобщей болью.

 Красота спасёт мир. А Богом быть всегда трудно.

⇑ Наверх
⇓ Вниз